В Риме первого столетия до Рождества Христова бывшие рабы редко поднимались до высот истинного влияния. Однако Ашур, некогда сам сражавшийся на песке арены, сумел невозможное. Из оков и крови он выковал себе иную судьбу, став хозяином той самой школы гладиаторов, где когда-то был лишь собственностью. Его власть зиждется не на знатности рода, а на железной воле и холодном расчёте, которые он приобрёл в бою.
Новым и грозным союзником Ашура стала бесстрашная воительница, чье мастерство в схватках не уступало его собственному. Вместе они задумали нечто, потрясшее устои традиционных игр. Они стали устраивать зрелища невиданной жестокости и драматизма, где театр смешивался с кровавой реальностью, а исход постановки часто решался настоящей смертью. Толпы в амфитеатрах ревели от восторга, жаждая этих новых, острых ощущений.
Но этот успех стал причиной глубокого раздора. Римская элита, ревниво оберегавшая древние традиции и свои привилегии, встретила нововведения с презрением и гневом. Для них эти спектакли были не смелым новаторством, а опасным плебейским бесчинством, угрозой устоявшемуся порядку. Ашур, достигший вершины из самых низов, теперь должен был защищать своё положение не на арене, а в изощрённых интригах курии и на пирах патрициев, где его ждали новые, не менее опасные противники.
