В холодном ноябре 1977-го Москва встретила их не хлебом-солью, а ледяным молчанием. Билли и Твила, жены сотрудников американского дипломатического корпуса, внезапно стали вдовами. Их мужья погибли на чужой земле при обстоятельствах, которые официальные сводки назвали «несчастным случаем». Но шепот в кулуарах посольства, украдкой переданные взгляды — все говорило о другом.
Обезумевшие от горя и не верящие в случайность, женщины оказались перед выбором: смириться или искать правду. ЦРУ, внимательно наблюдающее за ситуацией, сделало им тихое, почти неофициальное предложение. Не как вербовку, а как шанс. Шанс узнать, что же на самом деле произошло в тот роковой день. Би, всегда больше аналитик, чем исполнитель, и Твила, чья интуиция и смекалка не раз выручали в быту, неожиданно стали ценным активом. Кто лучше двух «невидимых» жен, свободно перемещающихся по московским магазинам и приемам, сможет услышать то, что не скажут при дипломатах?
Их миссия началась не с пистолетов и шифровок, а с чаепитий и светских бесед. Твила, обладая легким нравом, заводила знакомства среди жен советских чиновников. Би, скрупулезная и внимательная, анализировала обрывки разговоров, случайные жалобы на «повышенную занятость» в определенных ведомствах, странные перебои с поставками в военный НИИ на окраине города. По крупицам, как мозаику, они собирали информацию. Казалось бы, незначительные детали — упоминание о закрытом цехе, внезапная командировка группы инженеров, усиленная охрана вокруг ничем не примечательного институтского здания — начали складываться в тревожную картину.
Они выяснили, что их мужья в последние недели интересовались не торговыми квотами, а технологическими разработками в области энергетики. Официально — для отчета по промышленному потенциалу. Неофициально... Постепенно вырисовался контур операции, не связанной с шпионажем в классическом понимании. Речь шла о проекте, способном изменить баланс сил, о секретных испытаниях, где их мужья оказались не в то время и не в том месте. Их гибель не была запланирована — она стала досадной помехой, которую поспешили скрыть под грифом «бытовая трагедия».
Рискуя быть раскрытыми на каждом шагу, Би и Твила передавали сведения своим кураторам. Они понимали, что раскрытие этого заговора — единственный способ добиться посмертной справедливости. Каждая их встреча могла стать последней, каждый переданный записной листок — уликой. Они шли по тонкому льду московских улиц, где за каждым сугробом могла таиться опасность, а доверять было некому. Их оружием были наблюдательность, женская солидарность и тихая, несгибаемая решимость узнать правду, какой бы горькой она ни оказалась. Это была их личная война в самом сердце холодной войны, война памяти против забвения.
