В подземном городе, уходящем на полтора километра вглубь земли, остатки человечества ведут свою размеренную жизнь. Четырнадцать десятков уровней стали для десяти тысяч душ и домом, и тюрьмой, и единственной известной им реальностью. Снаружи, как гласят непреложные законы, царит смерть. Воздух отравлен, земля выжжена, а небо затянуто вечной пеленой ядовитой пыли.
Единственным окном в тот забытый мир служат гигантские панели, развешанные в общественных зонах. На них день за днём, год за годом, сменяются одни и те же кадры: статичные пустынные ландшафты, мёртвые леса с голыми ветвями, руины городов, засыпанные серой золой. Ни движения, ни признака жизни. Эта картина, транслируемая с внешних камер, не меняется десятилетиями. Она служит жителям постоянным и жестоким напоминанием: их убежище — это всё, что у них есть.
Жизнь в глубине подчинена строгому распорядку. Общество функционирует по чётким, почти незыблемым правилам, переданным от основателей. Работа, распределение ресурсов, отдых — всё происходит по утверждённому графику. Вопросов задают мало. Большинство приняло эту данность, найдя в рутине и предсказуемости своеобразное утешение. Главный и самый страшный запрет, известный каждому с детства, звучит просто: никогда не пытаться открыть выход. Мысль о том, чтобы подняться наверх, считается не просто безумием, а самой страшной изменой, угрозой для всего сообщества.
Поколения сменяют друг друга в искусственном свете люминесцентных ламп, под гул вентиляционных систем. Они знают историю Катастрофы, изучают технические схемы поддержания жизни в бункере, но мир за его стенами для них — всего лишь чёрно-белая легенда на экране, неживой и безмолвный фон для их существования. Будущее видится как бесконечное продолжение настоящего: безопасное, контролируемое, ограниченное сталью и бетоном. И пока серые изображения мерцают на дисплеях, порядок остаётся незыблемым.
