Восьмидесятые на исходе. Воздух городов гудит от перемен — говорят о свободе, но на деле часто царит хаос. Старый уклад трещит по швам, а новый ещё не построен. В этой неразберихе подросткам приходится самим искать опору. Для тихого Андрея такой опорой становятся дворы и подворотни, суровая школа улицы, где учат не по учебникам.
Его приятель Вова уже не может справиться с нахлынувшей тревогой. Мир, ставший зыбким и непредсказуемым, не оставляет спокойного уголка. Подростковая растерянность перед лицом взрослых проблем толкает ребят искать силу в кругу себе подобных. Сбиваются в группы, чтобы чувствовать плечо, чтобы заявить о себе. Территории двора, пустыря, парка превращаются в символические крепости — их яростно защищают, за них идёт отчаянная борьба.
В этом кипящем котле молодости, где сталкиваются грубая сила и первая растерянность, лишь одно остается незыблемым. Данное другу слово. Оно становится тем якорем, который важнее сиюминутной злобы или всеобщего страха. Эта верность — единственный закон в мире, где взрослые правила уже не работают, а свои ещё не придуманы. Обещание, скреплённое рукопожатием во дворе, для них имеет большую силу, чем любые громкие лозунги, доносящиеся с экранов. В их вселенной именно такая честь отделяет просто выживание от жизни, имеющей смысл.
